– Я останусь в клинике. Это дорого, но гораздо лучше, чем находиться дома.

Эллисон встала из-за туалетного столика и зашагала по комнате.

– Энни, но ведь это сумасшествие! Ведь ты и Дэвис… ну а вдруг он… словом, ты меня понимаешь.

– Ты имеешь в виду постельные дела? – Эллисон вспыхнула, услышав столь прямо поставленный вопрос. Энн засмеялась. – Я позаботилась об этом. Сказала, что гинеколог изменил рецепт противозачаточных таблеток, и мы не можем спать три недели, пока буду их принимать.

– Какой абсурд!

– Это с точки зрения биолога и генетика. Дэвис страшно огорчился, но принял известие как должное. Поэтому не бойся, что он попытается затащить тебя в постель.

Эллисон нервно сцепила руки. Энн отличалась способностью втянуть ее в нечто такое, против чего восставал здравый смысл.

– «Поменяться ролями» – это была увлекательная игра, когда мы разыгрывали маму и папу или даже учителей. Но сейчас у меня такое предчувствие, что может случиться нечто непредвиденное и неприятное.

– Ты просто фаталистка! Не бойся, ничего страшного не произойдет.

– И ты хочешь, чтобы я переехала к тебе?

– Да. Дэвис всегда может найти меня, точнее, тебя, на месте.

Не было сказано вслух, но подразумевалось, что исчезновение Эллисон из своего дома останется никем не замеченным. Ей никто не звонил по вечерам.

– Мне придется носить твою одежду, – без энтузиазма заметила Эллисон.

– Что значительно улучшит твой гардероб. – Энн с нескрываемым неодобрением посмотрела на широкую темно-синюю юбку и белую блузку.

– Мне придется постоянно носить твои контактные линзы, а у меня от них болит голова.

– Уж лучше головная боль, чем совиные очки.

– А мои волосы…

– Да перестань ты ныть! Твои волосы только выиграют, если ты не станешь забирать их в пучок на манер старой девы! – Энн спрыгнула с кровати и, уперев руки в бока, предстала перед сестрой. – Итак, да или нет? Прошу тебя, Эллисон! Это очень важно для меня!